Неточные совпадения
Все открывшееся перед нами пространство, с лесами и горами, было облито горячим блеском солнца; кое-где в полях работали
люди, рассаживали рис или собирали картофель, капусту и проч. Над всем этим покоился такой колорит мира, кротости, сладкого труда и обилия, что мне, после долгого, трудного и под конец даже опасного
плавания, показалось это место самым очаровательным и надежным приютом.
Да, тут есть правда; но
человеку врожденна и мужественность: надо будить ее в себе и вызывать на помощь, чтобы побеждать робкие движения души и закалять нервы привычкою. Самые робкие характеры кончают тем, что свыкаются. Даже женщины служат хорошим примером тому: сколько англичанок и американок пускаются в дальние
плавания и выносят, даже любят, большие морские переезды!
Зато какие награды! Дальнее
плавание населит память, воображение прекрасными картинами, занимательными эпизодами, обогатит ум наглядным знанием всего того, что знаешь по слуху, — и, кроме того, введет плавателя в тесное, почти семейное сближение с целым кругом моряков, отличных, своебразных
людей и товарищей.
Последний воротился тогда в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где находились не умещавшиеся на пароходе
люди и провизия, предоставил адмиралу. Предполагалось употребить на это путешествие до Шилки и Аргуни, к месту слияния их, в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было на два месяца, а
плавание продолжалось около трех месяцев.
С самыми лучшими чувствами симпатии и добрых воспоминаний обращаюсь я постоянно к этой эпохе
плавания по морям, к кругу этих отличных
людей и встречаюсь с ними всегда, как будто не расставался никогда.
И привычным
людям казалось трудно такое
плавание, а мне, новичку, оно было еще невыносимо и потому, что у меня, от осеннего холода, возобновились жестокие припадки, которыми я давно страдал, невралгии с головными и зубными болями.
Будь на месте Савина другой
человек, более благоразумный, более думающий о будущем, он понял бы, что именно около этой женщины он может найти тихую пристань, после со столькими крушениями предпринятого им
плавания по бурному житейскому морю.
После того как произошел скандал, о котором вы уже знаете, и, несмотря на мои уговоры,
человека бросили в шлюпку миль за пятьдесят от Дагона, а вмешаться как следует — значило потерять все, потому что Гез, взбесившись, способен на открытый грабеж, — я за остальные дни
плавания начал подозревать капитана в намерении увильнуть от честной расплаты.
Бутлер, наиболее симпатичный
человек в этой компании, откашлявшись, сделал попытку завязать общий разговор путем рассуждения о предстоящем рейсе, но Гез перебил его хозяйственными замечаниями касательно провизии и портовых сборов. На мои вопросы, относящиеся к
плаванию, Гез кратко отвечал «да», «нет», «увидим». В течение ужина он ни разу сам не обратился ко мне.
Ах, сколько раз потом в
плавании, особенно в непогоды и штормы, когда корвет, словно щепку, бросало на рассвирепевшем седом океане, палуба убегала из-под ног, и грозные валы перекатывались через бак [Бак — передняя часть судна.], готовые смыть неосторожного моряка, вспоминал молодой
человек с какой-то особенной жгучей тоской всех своих близких, которые были так далеко-далеко.
Стоят они не на две вахты, как обыкновенно, а на четыре, по отделениям, так как спокойное
плавание не требует работы многого числа
людей.
На нем уходила в кругосветное
плавание горсточка моряков, составлявших его экипаж: капитан, его помощник — старший офицер, двенадцать офицеров, восемь гардемаринов и штурманских кондукторов, врач, священник, кадет Володя и 130 нижних чинов — всего 155
человек.
Володя поблагодарил и, осторожно ступая между работающими
людьми, с некоторым волнением спускался по широкому, обитому клеенкой трапу [Трап — лестница.], занятый мыслями о том, каков капитан — сердитый или добрый. В это лето, во время
плавания на корабле «Ростислав», он служил со «свирепым» капитаном и часто видел те ужасные сцены телесных наказаний, которые произвели неизгладимое впечатление на возмущенную молодую душу и были едва ли не главной причиной явившегося нерасположения к морской службе.
А пока еще
люди не были изучены до мелочей один другим, пока еще рассказы и анекдоты не повторялись в бесконечных изданиях, и однообразие долгого
плавания не заставляло отыскивать друг в друге слабости, раздувать их и коситься до первого порта, новые впечатления которого снова оживляли кают-компанию, и
люди, казавшиеся на длинном переходе несимпатичными, снова делались добрыми и хорошими товарищами, какими они и были на самом деле.
Сухощавый, небольшого роста пожилой
человек в стареньком теплом пальто и старой походной фуражке, проведший большую часть своей полувековой труженической жизни в
плаваниях, всегда ревнивый и добросовестный в исполнении своего долга и аккуратный педант, какими обыкновенно бывали прежние штурмана, внимательно посмотрел на горизонт, взглянул на бежавшие по небу кучевые темные облака, потянул как будто воздух своим длинноватым красным носом с желтым пятном, напоминавшим о том, как Степан Ильич отморозил себе лицо в снежный шторм у берегов Камчатки еще в то время, когда красота носа могла иметь для него значение, и проговорил...
— Не забудьте, что быть специалистом-моряком еще недостаточно, и что надо, кроме того, быть и образованным
человеком… Тогда и самая служба сделается интереснее и осмысленнее, и
плавания полезными и поучительными… А ведь все мы, господа, питомцы одного и того же морского корпуса, не можем похвалиться общим образованием. Все мы «учились чему-нибудь и как-нибудь»… Не правда ли?
Наши писатели никогда не доходили до того, чтобы броситься в море, проповедуя гибель кораблю (на то они
люди, а не мыши); совершенно напротив: во время опасного
плавания в открытом море они, увидав на волнах щепочку, брошенную с их корабля, не раз поднимали радостный вопль, что берег близко…
Один великий
человек сравнивает нашу жизнь на земле с положением пассажиров, едущих на корабле, который совершает далекое
плавание.
1) Возможно ли, чтобы судно, при взрыве на нем целого пуда пороха, встряхнулось так, что некоторых неподходящих
людей скинуло в воду, а затем все свои
люди уцелели и самое судно сейчас же было годно для дальнейшего
плавания?